Радоваться ли за либерализм?

0-liberalizmРак превращает любой орган тела, каждый из которых состоит из своих особых клеток, в подобие однородной соединительной ткани. Если бы больное тело не погибало раньше, чем оказалось полностью «съеденным» раком, – а вместе с ним и опухоль с метастазами, – оно превращалось бы в отвратительный однородный и бесформенный «студень» из исключительно раковых клеток. Рак превращает «цветущую сложность» различных органов, клеток и т.д. живого целого в унылую однородность, неспособную к самостоятельному существованию. Иными словами: «разность потенциалов», присущая сложно устроенному живому, исчезает – и наступает полная энтропия.

Сказанное относится не только к живому: отошлю читателя к термодинамике и идее «тепловой смерти Вселенной», когда в каждой точке пространства температура и прочие свойства одинаковы, и потому не происходит никакого движения.

Легко мысленно умножить подобные примеры из природы и тем приобрести свидетельства, что «живое», в самом широком смысле, – это сложное, в котором высока «разность потенциалов». И оно тем живее, чем она выше. В свою очередь, разность потенциалов тем выше, чем сложнее устройство рассматриваемого предмета. «Живое» = «сложное».

Сознание человека и общество не составляют исключения. И здесь залогом силы и жизнеспособности служит сложность. Сложность сознания, отвлекаясь от природных свойств, придается образованием, не сводя к школам и университетам, но включая опыт и работу над собой. Чем более образован человек, тем, при прочих равных, сложнее – и сильнее! – его ум и выше способность выживать и процветать.

По подобию механизмов, организмов, разного вида ценозов (сообществ), человеческого сознания сложность и в обществе связана с упорядоченным разнообразием. Разным органам тела соответствуют и разные органы общества, различным клеткам – особенные виды людей, в социальном, а не природном смысле. Это ярко проявляется в различиях образования и задач составляющих эти органы государства и общества людей: один из самых наглядных видов общественного многообразия – профессиональный.

Наиболее высокоразвитые общества (и наиболее жизнеспособные) насчитывают наибольшее число способов занятости. Однако профессии – частный по отношению к обществу в целом вид многообразия. Касты, сословия, классы, страты – проявления более высокого порядка. В простейшем первичном обществе – человеческом стаде, или полигамной семье – найти собственно общественные различия нелегко: оно естественным (не общественным!) образом делилось на мужчин и женщин, взрослых, детей, стариков – и всё. Ни классов, ни профессий, ни общественных функций. Далее исторически происходило развитие, состоявшее именно в усложнении общества, во всех мыслимых его видах. (Идею слитности и неразличимости общественных и природных отношений в первобытном стаде заимствую у академика А.М. Румянцева.)

Венцом развития раннего общества стало возникновение государства. Последующее развитие государства также состояло в усложнении. При этом рост сложности был связан с углублением всех видов «специализации», включая и профессиональную, и сугубо социальную. «Несущая конструкция», то есть социальные различия, являлись способом закрепления и воспроизводства как самих себя, так и иных жизненно важных для общества видов разнообразия, включая государство. Социальные деления – не следствие жадности или высокомерия высших классов (хотя эти субъективные мотивы и служили движущими силами, встроенными в способ воспроизводства общественных различий), но важнейшее условие сохранения сложности общества и государства в целом. Точно так же, как не является семейное общественное взаимное положение мужчин и женщин (и вытекающие из этого прочие их общественные различия) выражением злобы white male pigs, вопреки убогим антинаучным представлениям феминисток: этот вид основанного на половом различии и разной роли в деторождении общественного разнообразия не менее важен для успешного выживания общества, чем сословно-классовый. В обоих примерах речь – о проявлении не зависящей от сознания людей общественной необходимости.

Марксисты, дерзавшие заявлять, что открыли «закон движения общества», рисовали будущее как общество всеобщего равенства – и полной социальной однородности. Не подобие ли однородности раковых клеток в организме?

Великий мыслитель современности Игорь Ростиславович Шафаревич сделал в своей замечательной книге «Социализм как явление мировой истории» вывод, что потаенный смысл социалистической (=коммунистической) идеи – в прямом смысле слова всеобщая смерть. Великое открытие, недооцененное современниками. Парадокс в том, что, и не обладай социализм тем идейным (субъективным) смертоносным началом, которое выявил Шафаревич, он содержит в себе не менее смертоносное социальное/объективное: «раковый» распад («тепловая смерть») общества, достигшего «социальной однородности», рано или поздно неумолимо приведет к одичанию, а затем и исчезновению Homo Sapiens.

Предоставлю читателю самому оценить, в свете сказанного выше, неизбежный итог последовательного доведения до логического завершения современных либеральных требований всеобщего равенства/«демократии», уничтожения семьи (однополые «браки», «обобществление детей»/ювенальная юстиция?), стирания национальных, культурных, сословных, возрастных, гендерных, половых и прочих жизненно важных для выживания общества упорядоченных различий.

И велика ли радость, что либерализм закрывает глаза на различия классовые, оставляя за олигархами их богатства, и оттого не отождествляет себя с коммунизмом?

Автор: Владимир Громковский

Источник: Expert.ru